• Источник: радонеж

    Как сообщает ВВС, в штате Айова человека приговорили к 15 годам тюрьмы за то, что он утащил флаг ЛГБТ со здания либеральной религиозной общины и сжег его возле стрип-клуба.

    Случай, который говорит нам нечто важное о природе либеральной идеологии.

    30-летний Адольфо Мартинес сначала шумел и ругался в ночном клубе, потом, когда полиция выставила его оттуда, притащил к зданию клуба радужный флаг и сжег его, облив жидкостью для зажигалок. Поведение Мартинеса, которое, конечно, трудно признать похвальным,  хорошо соответствует советскому плакату, который стыдил мелких хулиганов – “напился, ругался, сломал деревцо”. В какой-нибудь мрачной, бесчеловечной диктатуре он получил бы за свое поведение пятнадцать суток. В США его приговорили к пятнадцати годам – срок, который в России дают за умышленное убийство, и то не всякое. 

    Американские законы вообще более суровы, но такой срок за мелкое хулиганство – это поразительный пример нарушения принципа сообразности вины и наказания – как и принципа экономии уголовной репрессии, который подразумевает “выбор судом наименее строгого наказания, достаточного для достижения целей привлечения лица к уголовной ответственности”.

    В чем причина такой свирепости?

    Прокурор округа Стори Джессика Рейнолдс сказала, что “Реальность такова, что существуют люди, совершающие преступления против других людей из-за их расы, пола или сексуальной ориентации… Когда такое происходит, очень важно, чтобы мы как общество сплотились, а людей, ответственных за такие поступки, ждали бы очень серьезные последствия”.

    Однако Мартинес не совершил никаких преступлений против людей – он сжег флаг, и ни один человек при этом не пострадал. Никто не был убит или ранен. Возможно, он ненавидит гомосексуалистов – но он никого из них пальцем не тронул. Его преступление носило чисто символический характер, и было совершено против символа – а не против живых людей.

    Адольфо Мартинес

    Эти пятнадцать лет за символическое преступление производят особенно сильное впечатление на фоне продолжающегося скандала вокруг кощунственного фильма “Первое искушение Христа”, который предлагает своим зрителям сервис потокового видео Netflix. Возмущенным христианам читают лекции о том, что свобода творчества не должна иметь границ,  а ваши переживания по этому поводу никого не волнуют.

    Богохульство – это преступление без пострадавшего, никто не лишился ни жизни, ни здоровья, ни имущества, следовательно, нет никакой почвы ни для запретов, ни для морального осуждения. Все честные люди планеты негодуют на российский закон, пресекающий публичные оскорбления религии, хотя никакими 15-тью годами этот закон никому не грозит.

    Но поступок Мартинеса – тоже преступление без пострадавшего. Никто не убит и не ранен, имущественный вред ничтожен – да и не за имущественный вред его осудили.

    Сами представители либеральной общины, со здания которой Мартинес утащил флаг,  говорят о своем страхе перед злыми гомофобами – но это эмоциональные переживания, которые, как нам только что объяснили, не могут быть причиной для каких-либо запретов.

    В оправдание приговора Мартинесу говорят о росте “преступлений ненависти”, число которых с 2016 года, как утверждается, выросло вдвое – впрочем, более плавный рост заметен уже с 2014-того. Поразительно, но, похоже, чем среда либеральнее, чем законы, медиа и общественное мнение благоприятнее для ЛГБТ, тем больше совершается преступлений ненависти и тем более суровые меры необходимы их обуздания – несколько напоминая сталинский тезис про усиление классовой борьбы по мере продвижения к социализму.

    Возможно – данные тут недостаточны – ситуация связана с тем, что больше людей вовлекается в соответствующую субкультуру, а также с тем, что больше событий (как мы видим в случае с Мартинесом), которые бы раньше интерпретировались как “мелкое хулиганство” теперь получают громкий ярлык “преступлений ненависти”. Есть немало и просто фальсификаций – когда, например, угрожающие надписи на стенах делают люди, желающие потребовать срочных мер по борьбе с “ненавистью”. Некоторые американские юристы полагают, что две трети сообщений о “преступлениях ненависти” – подделки.

    Но, так или иначе, преследовать одного человека за преступления других было бы странно.  Что если бы мы потребовали посадить авторов богохульного фильма на пятнадцать лет на том основании, что христиане сейчас – самая преследуемая группа в мире? Наше требование сочли бы абсурдным; при том, что ненависть кощунников к христианам несомненна, обвинять их в убийствах и преследованиях, которые они не совершали, нелепо. То, что какой-нибудь либерал ненавидит Церковь – и открыто это выражает – не делает его повинным в убийствах или нападениях, совершенных другими людьми.

    Кадр из богохульного фильма “Первое искушение Христа”

    Одни и те же люди гневно протестуют против любого сдерживания символических преступлений против религии (впрочем,  не религии вообще, а именно христианства) и поддерживают самые свирепые кары против символических преступлений, задевающих ЛГБТ. Изъявления ненависти – без какого-либо физического ущерба – считаются священным правом в первом случае, и тяжким злодеянием, подлежащим суровой каре, во втором.

    Однако в этой асимметрии есть своя логика. Политические силы, заинтересованные в статус-кво, стремятся выработать свод одинаковых для всех правил, которые надо поддерживать ради стабильности и порядка в обществе. Революционные силы используют принципы и правила только тогда, когда могут употребить их в своих целях – но ничуть не считают себя обязанными их соблюдать. Так революционер будет требовать соблюдения своих прав государством, которое он стремится уничтожить.

    Было бы странно требовать от Владимира Ленина, чтобы он проявлял одинаковое отношение к пролетариату и буржуазии.

    Нынешний тоталитарный либерализм является движением неомарксистским, связанным с так называемой франкфуртской школой, и следует обычной для марксизма практике деления рода людского на угнетателей и угнетенных – причем те и другие принадлежат к четким, легко различным группам. Кто является притеснителем и источником несправедливости, а кто ее жертвой – решается не на основании действий конкретных людей, а на основании групповой принадлежности. Для современного американского либерала консерваторы и христиане также не могут быть жертвой несправедливости, как для большевиков не могло быть несправедливо пострадавшей буржуазии. ЛГБТ – или люди, действующие от их имени – также не могут быть несправедливы, как не мог быть несправедлив пролетариат.

    Отсюда и асимметрия, которая кажется нам странной. Церковь и порожденная ей цивилизация воспринимается как невыносимо репрессивная и угнетательская; она, со своими сексуальными запретами, формирует полную комплексов и ненависти  “авторитарную личность”, повинную во всех невзгодах людского рода. Поэтому нападки на Церковь – это очень хорошо и правильно. А вот враждебность к людям, презревшим эти самые запреты – это как раз великое зло.

    Но обращает на себя внимание и поразительная свирепость наказания Мартинеса. Либералы постоянно говорят о любви (которой, как утверждается, исполнены они сами) и ненависти (которая сочится из их гнусных врагов). Они постоянно борются  с ненавистью, причем понимая ее очень и очень широко – фактически, “ненавистью” считается любое, сколько угодно осторожное и вежливое, прямое или косвенное, выражение несогласия. Например, гендиректор Mozilla Брендон Айк был вынужден покинуть свой пост, после того, как выяснилось, что он несколько лет назад пожертвовал тысячу долларов на кампанию в защиту традиционного брака.

    Брендон Айк

    Самопрезентация – и самоощущение – либералов строится на том, что они люди замечательно добрые, великодушные, открытые, терпимые, понимающие и сострадательные. Не то, что их злобные, преисполненные ненависти оппоненты.

    Изгнание с работы и разорение по суду “гомофобов” повинных только в несогласии с идеологией, уже было трудно счесть актом великодушной любви; но такой прекрасный, воодушевляющий акт доброты и понимания, как посадка человека на 15 лет за сожжение флага, производит особенно сильное впечатление.

    Впрочем, как показывает опыт всех революционных движений, люди, уверенные в своем моральном превосходстве, легко впадают в жестокость.

    У нас же, в России, есть одна беда – мы легко подхватываем заразу, как это было с предыдущим изводом марксизма. И нынешний его извод находит последователей среди людей, которые очень торопятся за последними мировыми модами или всерьез воспринимают всю эту риторику о защите угнетенных меньшинств.

    Им, пожалуй, стоит заметить, что речь идет о тоталитарном движении, которое впадает в свирепость, как только получает такую возможность.

    Добавить комментарий

    Войти с помощью: 

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *